Меню

Люблю одежды капустный слой



Люблю одежды капустный слой

Здесь весь Хламовник и Певчие, и только Чумных, как всегда, нехватка
Воздух пропитан страхом, как будто перченный, все разговоры — кратки,
Если бы знать заранее, к чему идет, чем кончится их война —
Это будет кровавый год — здесь каждый платит сполна.

Я вспоминаю Черепа хитрый взгляд и заставляю себя не ломиться в дверь,
Скоро Старик к нам пришлет наряд, но только выпущен этот зверь,
Этот проклятый Выпуск уже настал и скоро грядет конец —
И пока Серый Дом будет править бал, в нем каждый второй -мертвец

Мне сегодня двенадцать, я рыж и юн, но открою глаза я совсем другим
Меня Дом оплетает, как хищный вьюн, говорит — я незаменим,
Говорит, что подарит мне мир вершин, а взамен заберет — ерунду, ничто
Просыпаюсь с криком. Совсем один. Мне еще двенадцать? А, может, сто?

Я смотрелся в зеркало сотню раз, и, похоже, главное просмотрел —
Для меня мир закончится здесь. Сейчас. Моя кожа как будто мел,
Я смотрю в коридор и я вижу в нем, как из стен проступает лес.
Я, конечно, люблю тебя, Серый Дом, но хочу, что бы ты исчез.

Заверните мне изнанку на вынос — заплачу всю сумму и сотню сверху,
Я похоже, из Дома вырос — не выходит пройти проверку,
Я закрыт на дневной стороне, я как птица — застрял в силках
Не осталось тебя во мне, не приходишь ты и во снах.

Дорогой мой умерший брат, моя тень на серой стене,
Я и жить-то уже не рад, как бы мне проиграть в войне,
Как бы мне умереть, исчезнуть, наконец-то сбежать за грань,
Я нырнул бы в любую бездну, Макс. Заплатил бы любую дань.

Я стоял на коленях,веришь? Я молил его — помоги,
Помоги мне, открой мне двери! Дай коснуться твоей руки,
Но ответа — нет. Этот путь — он чертовски сложен,
Это полный бред, разве умер из нас, кто должен?

Мир закончится меньше, чем через месяц, если я смогу уйти — то уйду,
Мне бы проснуться с тобой — лет в десять, и не помнить, что жил в аду.
Это был незаслуженный дар, я не знаю, за что он мне — я ж до боли пропитан тьмой.
Но мой пульс пропустил удар — Я смотрю на тебя, как в зеркало. Ты — живой.

Я пишу записки на окнах — вырвись отсюда и не сойди с ума,
Нити реальности слишком тонки, и не помогут ни Джойс ни Дюма,
Я задыхаюсь от местных чудес и тону в коллективном альтер- и супер- эго
Мой «дорогой вожак» убегает в лес — да только я там ни разу не был.

Все говорят о том, о чем нужно молчать. Всегда. Я молчу об этом один,
Я отучился у Дома хоть что-то брать, я сам себе хозяин и господин,
Было мне десять — я был глупей, был как без панциря — майский жук.
Стая вокруг говорит мне — пей. Я выпиваю залпом и ухожу.

Быть в коллективе изгоем — мое лицо, маска защитная, просто — щит,
Пусть называют трусом, пусть подлецом — зато душа моя не болит,
Я свою цель обозначил и к ней иду — путь мне положен трудный, но карта есть,
Я отыщу на небе свою звезду — я никому не готовлю месть.

Мне все равно, кем быть в Доме: Спортсменом, Блондином, Псом —
Я замираю в дверном проеме. Я жизнь откладывал на потом.
Я перерос свою сказку и Бога с глазами, глубокими как сапфир-
Вот мой автобус, моя дорога, а значит — Здравствуй, Наружний Мир.

Помню детство отрывочно, по кускам. Больничная койка, собачий холод,
Как было зябко босым ногам, и как в коридорах звенел мой хохот.
Запертый в клетке Волк, брат мой Смерть в уголке кровати —
Был же ведь в этом какой-то толк. Впрочем, хватит об этом. Хватит.

Я научилась молчать и курить беззлобно, годы убили чайку в моей душе,
Даже моя влюбленность, увы, условна, точно эскизы в карандаше,
Брат мой сменил себе имя и номер в списке, прячет себя за стеклом очков-
Дом, наконец, приучил нас к риску, как и к магической силе слов.

Время проходит бесследно для многих, ну а на мне — оставляет раны —
Если бы в Доме бродили Боги — это бы не было слишком странно.
Все здесь имеет цену в известной валюте — и в крови, и в серебре —
Кто-то об этом помнит — и эти люди скоро застынут мухами в янтаре.

Я ошибалась. И это до боли странно, так же, как то, что я выиграла этот кон,
Мне уходить еще слишком рано, но я не буду считать ворон —
Мне подарили призрачный шанс на жизнь, и если нужно — я расплачусь сполна,
Я повторяю снова — себе — держись, Рыжая. Только держись. Ты должна.

Все говорят — я вылупилась из яйца, я улыбаюсь молча, держу лицо
Эта сказка испорчена до конца, этот Дом замыкает себя в кольцо
И размыкает потом в спираль, и кругами расходится по воде ,
Мне уходящих не очень жаль — раз им нет места в Доме, то нет нигде.

Я как выброшенный из моря кит — абсолютно пуста внутри,
Если что-то в тебе болит — посмотри на меня. Смотри,
У меня в волосах колокольчик, на футболке ненависть ко всему —
Это мой проездной, талончик, но куда — пока не пойму.

Я подарок Дома, от них — тебе, я мышиная серость, почти никто,
Все никак не уложится в голове, что меня — такую — придумал Дом,
С волосами практически до колен и умением нити вязать в узлы,
Я себя однажды нашла в золе, но сумела себя от нее отмыть.

Я — Русалка, дитя ручейка в Лесу, я не знаю боли, не помню зла,
Я так много тайны в себе несу и секретов столько — им нет числа,
Я уйду в Наружность вслед за пером, что бы стать тебе счастьем и стать женой,
Я однажды просто приду в твой дом, а потом мы вместе вернемся — в свой.

Читайте также:  Как рисовать одежде героев

Если годы считать иначе, то я, похоже, провел здесь век —
Между стен, исходящих плачем, затерявшийся человек,
Мое имя — забыто, стерто, вместо имени — кличка. Ральф,
Это имя не носят гордо, это имя звенит как сталь.

Дети Дома — его любимцы, сокращают меня в ничто,
Мне пора бы уже смириться, но я прячусь в карман пальто,
Разлагаюсь на «до» и «после» — до был молод, а после -мертв,
Пропускаю последнюю осень, что б не знать, кто из них уйдет.

Это можно принять за трусость — я сжимаю калечный кулак, смеюсь-
Я все знаю. Мне будет трудно, но, похоже, что я вернусь.
Меня Дом не отпустит, ведь я не Лось, я сумел проникнуть в его нутро
У меня столь многое не сбылось, а подумать честно — так ничего.

Я вернусь, когда выпадет первый снег — так, как этого хочет Дом,
Сделав шаг в коридоре — найду свой след и оставлю прошлое на потом.
Мне неясны правила в Доме, но мне нужно разбить броню.
Мне оставили имя и номер. Я их храню.

Я — принадлежность дома, читайте — вещь, я — как посланник небесных сфер,
Дом в меня впился, как южный клещ, я — его вечный бродяга. Я — Агасфер,
Я провожу в Наружности сотни дней. Я, говорят, веду себя, как Улисс,
Но я всегда возвращаюсь. Ведь так верней, я — это я. Я хозяйка крыс.

Вшивая на предплечье чешет нос и скалится — я выдыхаю своим породителям дым в лицо,
Мне возвращаться в вашу наружность не улыбается, у меня есть своя наружность в конце-концов,
Я научилась у старших, как уходить, оставшись, я научилась многому, не всему-
Мой Серый Дом не прощает павших, не подчиняется никому.

На моем лице нет следов Болезни, потому что во мне — ничего внутри,
И когда старый ПРИП мне кричит -исчезни, я легко исчезаю. При счете три.
Говорят, что глаза — зеркала души, я смотрю сквозь призму таких зеркал —
И когда начинает тоска душить, я вспоминаю, кто кем здесь стал.

Я смотрю на народ Серодомный, смеюсь упадочно, лица у всех выражают «пришел конец»
Меня мало кто ждет, называют больной, припадочной — я смеюсь. У меня между ребер — Лес.
На прощание — зайду к тому, кто меня искал, кто всегда находил, как утешить и что сказать —
Только сними очки. Я хочу посмотреть без зеркал. Я хочу посмотреть в глаза.

Я выдыхаю дым, я смотрю на себя зеркального, улыбаюсь робко,
Прячусь от взгляда маниакального в своей обувной коробке,
У меня там кроссовки красные, словно кровь или словно маки —
Я улыбаюсь, плююсь от рассказанных сказок мне и читаю знаки.

Я не знаю, как здесь оказался, и больше — не знаю, зачем
Лучше б дома, наверное, остался, но не нужен я там совсем,
Я же груз, я же вечный якорь — половинчатый человек,
И живу, как библейский Иаков — я борюсь с вашим Богом век.

Я теперь — лишь частица стаи, но стал больше, чем был всегда,
Жаль, что быть мне здесь лишь до мая, все потом унесет вода,
Мне вещают про перья, камни, говорят про круги и Дом —
Я в себе закрываю ставни. Лучше я разберусь потом.

Я в наружности стал известен, только мне не стереть границ-
Пусть не помню их слов и песен — не забыть мне имен и лиц,
В этом мире, где все знакомо, я не нужен. Мой день настал —
Я смотрю на руины Дома. Мое время вышло — я опоздал.

Не пытайся стучать в эту дверь, малыш, эта дверь закрыта, она- стена,
Сюда никогда не проскочит мышь, не дойдет радиоволна,
Я — кусливый пес и грызун, я владыка калек — Седой,
Я прикрою тебя в грозу — ты останешься здесь, со мной

Я давно не младенец, мои уста не глаголят истину много лет,
Я живу, как клякса среди холста, но любому вопросу найду ответ,
Я сейчас говорю с тобой не как я, я сейчас говорю с тобой, словно Дом,
Все, что он говорит — острие копья, но что скажет он — обернется сном.

Ты не бойся, я дам тебе амулет, я вложу в него сил — не чета другим,
Пусть он служит исправно десятки лет, пусть поможет остаться тебе таким —
Ты забавный ребенок, и ты — не он, ты считаешь, что Черепа лучше нет?
Я пытаюсь припомнить рассвет времен, я пытаюсь дать тебе свой совет.

Я сегодня уйду, я не так уж стар, да и волосы не седы — белы,
Ты не принял совета — прими же дар, он поможет, он осветит углы.
Я не знаю, как это пройдет у вас, вы пока еще слишком нелепы, все впереди,
Но когда для тебя настанет последний час — делай то, что должно. И уходи.

Дом окружил меня слухами и легендами, словно девку портовую или убийцу,
Я, говорят мне, Ведьма, живу моментами, и от меня нужно прятать лица,
Мол, прокляну мимоходом, иначе с чего бы мои глаза — как обсидиан,
Я становлюсь выносливей с каждым годом, я привыкаю верить в этот обман.

Я просыпаюсь с мыслью, что это начало конца. Встаю, надеваю шляпу,
Надо, наверное, выбраться из гнезда, испить эту чашу залпом,
Вырваться. Дом очевидно дразнит меня, с Перекрестка пахнуло Лесом,
Как ты живешь, существо огня, ты, не вышедший за завесу?

Кажется, время приходит проститься и разбежаться по разным углам,
Я поклялась, что всегда буду сниться, ты — что пройдешься по головам,
Но не оставишь. Мне жаль, что я — Ведьма, мне жаль, что ты — это ты,
Будущее не остановишь, видимо, и лучше бы сжечь мосты.

Читайте также:  Одежда для мам с животиком

Дай мне руку, где крови капли, я перевяжу твои раны платком,
И сложу из платка кораблик — все кошмары сплелись клубком,
Меня Дом не отпустит, тебя не спасет, все что было накрыл туман-
Я запомню твой голос- мед, ты — глаза, как обсидиан.

Это так странно, когда на тебя молятся. Как будто ты — божество, как Будда,
У меня под футболкой сердце стучит и колется, и я неистово верю в чудо.
В Доме раскол, и виной ему я отчасти, отчасти, похоже, виновен Дом,
У меня колода козырной масти, и я сумею не стать шутом.

Принцип «дели и властвуй» здесь не в чести, как и принцип свободы воли,
Здесь давно предсказаны все пути и расписаны четко слова и роли,
Я не в праве сдаваться, но я не тот — к сожалению, я это знаю сам,
Впрочем — это отличный год, все свое возьму я — и не отдам.

У меня на шее — подарок друга, амулет из призванных сохранять,
Говорят, что это — с другого круга, ну и как прикажешь мне их понять?
Я уже не спорю, что Дом — загадка, лабиринт и волшебный мир, но
Я узнал про «Выбор» — мне стало гадко, как решить мне проблемы мирно?

Как сберечь мне себя и стаю, как сберечь мне тебя, мой свет,
Я курю, молюсь, выдыхаю — может, череп мне даст ответ?
Обезьянья кость не поможет, душа — в платке, здесь никто меня не спасет —
Моя кровь даже на потолке, отпусти ты в нее кораблик — пускай плывет.

Говорят, что ты то, что ты ешь — это значит я известь, побелка, мел,
Это значит — я Дом, я скрываюсь меж полом и потолком, среди чьих-то тел,
Где-то в сумраке или мраке. Я слепец, но я вижу суть —
Одиночкой, с оскалом, в драке — я проделаю этот путь.
***
Я не помню другого детства, кроме дней, что дарил мне Лось,
В Доме он отыскал мне место, я пропитан был им насквозь,
Он был больше, чем просто Богом, и все же меня предал —
В том кошмаре, до боли долгом, не оставил он и следа.

Только алое озерцо без дна и кораблик — увы, не мне
Вспоминать его иногда, в бреду, да дрожать во сне.
Говорят, что мне повезло — я с рождения слеп,
На ответ не хватает слов, а улыбка — оскал и блеф.
***
У меня есть свой маленький мир, что закрыт другим, имя этому миру — Лес,
Ему я не хозяин, не раб. Я незаменим, я один тех, кто не сможет без.
Я скрывался там в детстве, раз было больно, я однажды уйду туда насовсем,
Когда буду знать, что с меня довольно, что отбыл свой срок среди этих стен.
***
Мне от Лося на память остался нож, и от Бога остался дар.
Я когда-то думал, что счастье — ложь. И тогда Дом нанес удар,
Преподнес мне глаза и душу, дал того, кто прикрыл мне спину,
И теперь меня просто душит — как смогу я его покинуть?

Божий дар принято хранить — я храню. Моя жизнь отчасти теперь его —
Он просачивается сквозь броню. Жаль, внутри меня — ничего.
Я хотел бы забрать этот дар с собой, только дар упорно твердит мне «нет» —
Да и кто я, что б спорить с его судьбой. Я уйду, раз он дал ответ.

Это — ты. Это — я. А вот это — Дом. У меня Дом снаружи и Дом внутри,
Я все старался откладывать «на потом», но сейчас, прошу тебя, — говори,
Расскажи мне сегодня, как умер Лось, расскажи про Волка последний сон,
У меня столь многое не сбылось, что считай этот вечер — прощальный стон.

Ты готов остаться в Лесу, Слепой? Ты готов сбежать, как последний трус?
Извини, конечно, но мне с тобой говорить не с руки. И частит твой пульс,
И улыбка смертника на губах. Я давно не видел, как ты дрожишь,
Новый круг несется на всех парах, наступает на все, чем ты дорожишь.

Серый Дом имена дает неспроста, сам же видишь — Стервятник он и Шакал,
Вот его Изнанка — она пуста. И не делай вид, словно ты не знал,
Этот Дом — ловец, собиратель душ, а честнее — падальщик, санитар,
Ты же слышишь? Где-то играют туш. Дом готов нанести удар.
***
Я смотрю на тебя, кажется, первый раз — я отвык смотреть на движения рук,
Я отвык отражаться в тумане глаз, извини. Наше время уходит, друг.
Совершить ошибку — совсем легко, почти так же, как трудно ее признать —
Ты сейчас космически далеко, но на новом круге — я буду ждать.

Доброе утро, мой брат. Скажи, что окончен бой,
Что отсюда до адских врат мне позволят дойти с тобой.
Серый дом меня предал, бросил, как когда-то отец и мать,
Я один — ни о чем не просят, если нечего отдавать.

Я застрял в паутине мыслей, даже Луис не смог помочь,
Я повсюду остался лишним, словно призрак, чье время — ночь,
Где ты, как ты — скажи хоть слово, моя вечность, мой свет и тень,
Там, где образ твой нарисован — там встаю на свою ступень.

Мне осталось одно спасение, но как с Хранителем говорить?
Если б мог обернуться тенью — перерезал б другую нить,
Меня держит лишь совесть, стая, да привычка ходить вдоль стен,
Я закашливаюсь до лая, но мне нечего дать взамен.

Выбираю жизнь на границе — ну какой из меня ходок?
Если б верил бы — стал б молиться, пусть меня ненавидит Бог,
Я играю в загадки с Ральфом и совсем не смотрю назад,
Шестеренка на шее сталью, значит. Доброе утро, брат.

И когда над тобой нависнет дамоклов меч, и когда в пачке явы найдешь косяк,
Это значит — пора. Начинай стеречь, начинай распутывать, что и как,
В этом Доме безумно глупо чего-то ждать, или ты с изнанки, иль просто гость,
Только Дому, знай, на гостей — плевать, он отдаст их детям, как своре — кость.

Читайте также:  Правила ношения таможенной формы одежды

Когда брошен жребий — держи лицо, ты не в списке Дома на этот раз,
Коль не хочешь слыть трусом, подлецом — уходи не медля, не пряча глаз.
Ты вернешься, призванный зовом стай, ты придешь увидеть, каков финал,
Выжидай, готовься — к излому май, значит скоро узнаешь, кто кем здесь стал.

Ты здесь старше прочих — не стажем лет, просто опытом, выхоженной тропой,
То, куда воспитателям Дома дороги нет, изучил ты как будто само собой.
Это таинство деток и их пути, и неважно уж, кто у кого украл,
Когда время настанет тебе уйти, ты оставишь лишь номер и имя — Ральф.

Я смотрю вокруг, я сижу на окне. Все, что вижу я — то мое насквозь,
Это в Доме я, или Дом во мне? И в каком пасьянсе мне так сошлось —
Я всему хозяин, всему венец, я владею всем, что являет Дом,
Я омега, альфа, зачин, конец, могу кущи творить, а могу погром.

Я в доспехах из гипса и на стене, на Изнанке и в чьих-то снах,
И еще так много меня во мне, что боюсь представить, кем можно стать,
Я в Хламовнике — Волк, и у дохляков, лишь в могильнике я становлюсь другим,
Только там, где логово Пауков я — всего лишь я, и я уязвим.

Мне во сне приходит конец и край, по пятам погоня, на шее — цепь,
Я бегу, просыпаюсь — и вижу Рай, и я снова Рыцарь и дикий зверь.
У меня есть соперник, но я молчу, его имя навеки табу, запрет,
Только друг мой привязан к его плечу, сколько я не просил- отвечает «нет»,

Я его ненавижу — его глаза, он не видел света, но он силен,
А страшнее всего — посмотреть назад, он ведь избран Домом и им крещен.
Я стал Волком велением старших, их мастерством, они лепят клички на все, что есть,
Только он один — кого принял Дом, и вот для него я готовлю месть.

Мне по блату достался ангел, почти живой, только перья помяты, да нимб погас-
Он поможет мне, он сумеет — ему Слепой как и мне — никто, с кем знакомы час,
Мы пробыли в клетке четыре дня, я старался, запугивал, угрожал —
Я добился того, что как от огня от меня светлый ангел тот убежал.

Мне последние ночи совсем не спится, словно в спину вонзили железный гвоздь,
Видно,время пришло, наконец, проститься, я смотрю на стаю, скрываю злость.
Я веду себя с ними почти что честно, знаю песни шакаловы наизусть,
Ангел боль мою забирает жестом — это значит, что больше я не проснусь.

«Ты — нечистый, паршивый, грязный, ты позоришь свою семью,
Мне с тобой находиться рядом мерзко, но я терплю,
Ведь для тех — для пустых — ты ангел, ты ответ на любой вопрос
Только демона в тебе много — адской скверною ты порос»
.
«И зачем ты вернулся, милый, на кого ты вообще похож?
И как выглядишь, и ведешь себя — ты хоть знаешь, как держат нож?
Ты ж отсталый, подумать только, и на кой черт ты снова здесь,
Мы найдем, как тебя спровадить — и забудем мы, что ты есть.»
.
«Вы не думайте, он калека — он припадочный, он больной!
Он ломает нам жизнь, он дьявол и не дружит он с головой,
Мы бы рады его оставить, только некому обучать.
Да и лысые оборванцы перестанут нам докучать «

«Ты мне нравишься, слышишь?Ты красный. Настоящий — не прячь лицо,
Я таких не видал лет сорок, а возможно, уже лет сто,
Оставайся у нас, серьезно. Так ты сможешь сбежать от бед,
Ты свободен — и ты не ангел- и не демон, как думал дед».
.
«Да чего ты ломаешься, дурень?Я ж не требую, мол, убей —
Пусть он просто исчезнет — свалит. Ты же стрелянный воробей,
Ты ж умеешь, я вижу, я знаю, что ты с ним сотворил. «
И я сдался. Я сделал чудо. Этим чудом — опять убил.
.
Я простить себя не сумею, я не красный — я весь в крови,
Сколько в белое я не прячусь — все внутри у меня горит.
Я-дракон, а таким не место в сером доме и на земле,
Только друг мой над этим смеется, и о чем-то поет во сне.
.
«Если хочешь остаться, помни: никогда никаких чудес»,
Я запомнил..я правда помнил, я старался, почти исчез,
А потом — разорвался, треснул. Просто схлопнулся, как дыра,
Но — остался. Как это странно, эти люди — моя нора.
.
Я в них прячусь и растворяюсь — в их окурках и их пыли,
Я почти не кричу от боли, я почти не шепчу молитв.
И не думаю, как мне будет, когда буду гореть в Аду,
Говорят мне, что Ада нет. Только я в него попаду.

Я люблю одежды капустный слой, я люблю стон флейты в сырой ночи,
Я люблю, как пахнет звериный вой, и как Папа-Птица хранит ключи,
Я люблю безруких, люблю слепых, я люблю тех, кто в жизни — тень
Только бой часов меня бьет поддых. Я его не люблю. Совсем.

Я люблю, когда дождь умывает двор, я люблю орехи, люблю курить,
Люблю тех, кто честен и тех, кто горд, и люблю без повода говорить,
Я люблю Мустанга, люблю барахло, собирать рюкзак или просто спать,
Только время совсем не люблю — его любят те, кто привыкли врать.

Я люблю в снежки дотемна играть, я люблю Македонского тихий взгляд,
Я люблю раздавать и, конечно, брать, и люблю оглядываться назад,
Я люблю жилетки и свитера, я люблю гордиться — я старожил,
И отлично предсказываю вчера — я их слишком много уже прожил.

Источник