Меню

Подпольный цех по производству одежды



Полиция обнаружила подпольный цех по пошиву одежды в Подмосковье

МОСКВА, 16 апреля. /ТАСС/. Сотрудники полиции обнаружили в Домодедове подпольный цех по пошиву одежды. Как сообщила ТАСС официальный представитель МВД Ирина Волк, на нелегальной фабрике трудилось 14 иностранцев, которым запрещалось выходить на улицу.

«Нелегальный пошивочный цех располагался в одном из арендованных домов в селе Никитское городского округа Домодедово. Пошивом спортивных костюмов, брюк, маек и футболок для взрослых и детей под известными торговыми марками занимались 14 человек из стран Юго-Восточной Азии и ближнего зарубежья. Там же они и проживали в антисанитарных условиях. Кроме того, рабочие не имели разрешения на осуществление трудовой деятельности и нелегально находились на территории РФ. В целях конспирации им запрещалось выходить на улицу», — сказала она.

По ее словам, полицейскими изъято 550 единиц одежды, 14 оверлоков, 15 швейных машин, станки для резки ткани, трафареты товарных знаков, а также клише, эскизы, различные ярлыки и бирки. «Ущерб компании-правообладателю составил порядка 3 млн рублей. По факту производства контрафактной текстильной продукции отделом дознания управления МВД России по городскому округу Домодедово возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьей 180 УК РФ («Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)», — сказала Волк.

В настоящее время в отношении задержанных составлены административные протоколы, деятельность нелегального производства прекращена, ведется розыск организаторов цеха.

Источник

Бизнес: швейный цех в Ярославле

Как друзья зарабатывают на пошиве одежды

Четверо предпринимателей из Ярославля вложили в старый швейный цех 2,5 миллиона рублей.

Сейчас производство одежды приносит им 400 тысяч рублей в месяц.

Как пришли к идее бизнеса

Антон два года торговал спортивным питанием в Мурманской области, но магазин приносил мало. В 2016 году он добавил в ассортимент спортивную одежду, которую купил у поставщиков. Прибыль выросла, и Антон сосредоточился на одежде: это более маржинально, а сам бизнес легче масштабировать.

Его подруга Настя согласилась помочь с производством женской спортивной одежды. Антон продал магазин спортивного питания и перебрался из Мончегорска поближе к Москве, в Ярославль. Но разрабатывать и продвигать бренд с нуля без своего производства оказалось сложно, дорого и невыгодно.

Бренд спортивной одежды, которую делали ребята, назывался Do, но известным он так и не стал. Антон и Настя не собираются его реанимировать

Тогда предприниматели решили шить одежду для корпоративных заказчиков и быстро поняли, что на это есть спрос: бренды, спортивные клубы и федерации делали большие заказы на одежду с символикой.

Первыми клиентами стали те самые спортивные компании, с которыми Антон сотрудничал, когда продавал пищевые добавки. Они заказывали брендированные спортивные костюмы, футболки и кепки.

К делу подключился коллега Насти, Дмитрий. Ребята сосредоточились на поиске клиентов, а шитье по-прежнему заказывали у подрядчиков. Ежемесячный оборот дошел до 500 тысяч рублей, прибыль — до 75—100 тысяч .

Через полгода предприниматели поняли, что не хотят зависеть от других. В швейной отрасли России низкая культура производства: подрядчики срывают сроки, не следят за качеством, путают заказы и не дорожат клиентами.

Антон, Дмитрий и Настя решили открыть свое производство. Назвали Neith Group.

Брендированные футболка и бейсболка — пример заказов, которые выполняли ребята

Поиск инвесторов

Для старта необходимо было найти 1—2 млн рублей. Потенциальные инвесторы в первую очередь просили показать бизнес-план. Чтобы получить финансирование, бизнес-план заказали у местной фирмы за 25 тысяч рублей. Поиск инвестиций начался в мае 2017 года.

Сначала предприниматели искали деньги у друзей, знакомых коммерсантов и их друзей. Большинство отказывали, мотивируя это тем, что ничего не понимают в швейном бизнесе и поэтому не хотят вкладываться. Некоторые сначала соглашались дать деньги, но потом что-то обязательно случалось: то счет заблокируют, то сорвется крупная сделка, то просто люди передумают.

Не найдя инвесторов среди знакомых, наши герои начали искать финансирование через фонды и клубы инвесторов. У ребят часто запрашивали бизнес-план и основные показатели по нему, но большинство инвесторов после этого пропадали. Лишь некоторые назначали встречи.

Антон и Дмитрий постоянно ездили в Москву на переговоры, но каждый раз они заканчивались ничем: никто не хотел вкладываться в производство и реальный сектор, тем более в швейную индустрию, в которой мало кто разбирается. Ребятам советовали запускать цифровой или криптовалютный бизнес: он более понятный, раскрученный и привлекательный. За полгода предприниматели получили больше двух сотен отказов.

Самый мотивированный отказ был от группы инвесторов, которые хотели вложиться именно в швейку. Ребятам отказали из-за слишком разного видения перспектив: инвесторы мечтали создать большую сеть ретейла, а наши герои думали о запуске среднетиражного производства, которое сможет оперативно выполнять мелкие и средние розничные заказы. О чем-то более крупном они тогда просто не думали. В результате им предложили вернуться за финансированием в будущем, когда подрастут и нацелятся на масштабное производство.

В итоге предприниматели смогли занять у друзей и родственников один миллион, еще один привлекли через нового партнера — общую подругу Екатерину. Она продала свой бизнес и была готова вложиться в новый проект. Теперь у них было 2 млн рублей, но все еще не было помещения.

Поиск помещения для цеха

В июле 2017 года на ребят вышел собственник швейного цеха в Ярославле и предложил арендовать помещение на 400 м² вместе с оборудованием и 20 сотрудниками. Он довел цех до грани банкротства и задолжал работникам зарплату за несколько месяцев.

Через неделю предприниматели подписали долгосрочный договор аренды на 5 лет и оплатили первый месяц. Сейчас на аренду уходит 90 000 рублей в месяц.

Перед запуском своего производства партнеры открыли ООО . На это ушло 15 тысяч рублей со всеми сопутствующими расходами.

Чтобы шить одежду в России, надо иметь декларацию Таможенного союза. В Ярославле ее получить нельзя: там нет сертификационных центров. Пришлось ехать в Иваново, где предприниматели сдали образцы готовой продукции в специальный центр и заплатили 20 тысяч рублей. Через 6 дней им выдали сертификат.

Цех занимает первый и третий этажи в здании. На втором и четвертом находятся какие-то архивы

Ремонт цеха и покупка оборудования

Для начала решили отремонтировать цех: сделать новую проводку, купить мебель, обновить оборудование и оптимизировать производство. На ремонт требовалось 2,5 млн рублей. Два миллиона у ребят уже были, еще 500 тысяч предприниматели взяли из оборота.

До сдачи цеха в аренду владелец успел купить качественное дорогое оборудование, но так его и не настроил. Мастеру за настройку ребята заплатили 50 тысяч рублей.

заплатили за ремонт цеха

Еще предприниматели запустили новое направление — трикотаж. До этого цех шил только текстиль. Пришлось докупать технику. Специализированные машины для производства трикотажа взяли в лизинг за 400 тысяч рублей.

Часть мебели в цехе требовала замены, потому что старая уже истрепалась. Ребята закупили новые швейные столы, раскроечный стол и межстолье — это такой длинный стол-конвейер, по которому передают изделие для разных операций. На это ушло 200 тысяч рублей.

Еще поменяли два неработающих канализационных стояка и заменили электрику на двух этажах цеха. На всё ушло почти 400 тысяч.

Для перевозки небольших партий материалов и продукции купили новую Ладу-Ларгус за 450 тысяч рублей. Крупные партии перевозят транспортной компанией.

отложили на зарплату, закупку материалов и непредвиденные расходы

На зарплату, закупку материалов и непредвиденные расходы отложили 550 000 рублей.

Запуск цеха в 2017 году — 2,55 млн рублей

Трата Стоимость
Новое оборудование 800 000 Р
Зарплата сотрудникам, оплата поставщикам 550 000 Р
Новая мебель 200 000 Р
Лада-Ларгус 450 000 Р
Ремонт 410 000 Р
Первый месяц аренды 90 000 Р
Отладка старого оборудования 50 000 Р

Сотрудники

Вместе с помещением и оборудованием предприниматели получили коллектив из 20 человек: 13 швей и портных, 4 закройщиков, разнорабочего, мастера и технолога. Только спустя полгода за счет средств от аренды собственник выплатил им долги по зарплате.

Прежняя организация работы ребятам не понравилась. Они столкнулись с плохой дисциплиной, низкими квалификацией и производительностью. Люди могли опоздать на работу, заказы исполнялись медленно, было много брака и остатков ткани. Когда запускали новую линию производства, сотрудников пришлось переучивать, чтобы они смогли работать на современном оборудовании и выполнять сложные операции.

Предприниматели ввели новые стандарты работы, правила внутренней логистики, требования к эффективности. Некоторые сотрудники сопротивлялись — не хотели работать на новом оборудовании, перестраивать рабочие процессы, — с ними пришлось расстаться. Из первоначального коллектива осталась только половина.

Квалифицированных технологов и управленческих кадров, которые способны наладить весь процесс, мало, а стоят они дорого. Выращивать специалистов самому — долго и тоже дорого. Сейчас ребята ведут переговоры с начальником производства из Иванова о переходе на работу к ним.

Найти нормальных швей и портных не легче. Молодежь в профессию не идет, потому что надо много работать руками, а платят мало. В этой сфере трудятся люди среднего и предпенсионного возраста. Мотивировать и переучивать таких сотрудников сложно.

Средняя зарплата швеи до вычета налогов 25—30 тысяч рублей, у технолога и техника — 30—40 тысяч. Зарплата в разные месяцы отличается: состоит из окладной и сдельной части, которая зависит от количества заказов и загрузки.

Сотрудницы швейного участка № 2 за работой Раскройщица разрезает ткань по готовым лекалам Конструктор-технолог разрабатывает лекала и выкройки, отшивает образцы и составляет техническую документацию на продукцию Разнорабочий — это самый универсальный сотрудник цеха. На фото он нарезает окантовку для обработки воротников на футболках

Продукция

До прихода наших героев цех выпускал только текстиль — женскую одежду бюджетного масс-маркета, которую продают на рынках за 300—1000 рублей . Работать с таким сегментом невыгодно: денег мало, репутацию так не заработаешь и крупные клиенты за этим не придут.

Предприниматели решили сменить направление и запустили линию трикотажа, сделав ее единственной. Трикотаж растягивается, он эластичный и мягкий — из него шьют кофты, футболки, спортивные костюмы, свитеры или платья. Это простой сегмент для старта и узкой специализации: спрос на него больше, чем на текстиль. Трикотажные изделия любят заказывать крупные и корпоративные клиенты.

Производственная наценка зависит от объемов и технологического процесса. Обычно это 20—40% от себестоимости изделия без учета налогов.

Поставщики

Предприниматели сотрудничают с тремя поставщиками турецкого трикотажа — с ними же работает весь российский рынок. Выбирать больше не из кого, качество российских поставщиков ниже. Если у клиента есть собственное сырье, работают с ним.

Две главные проблемы при работе с поставщиками: качество ткани и ее наличие. В каждой партии ткани минимум 5% брака: разные тона, дыры, отсутствие нитей. Избежать этого нельзя — это особенности производства. Поэтому такие траты включают в себестоимость.

столько бракованной ткани в каждой партии минимум. Эти траты включают в себестоимость

На складах дилеров в Москве ткани мало — надо привозить из Турции. Раньше чем за месяц ткань из Турции в Ярославль не доставят, поэтому заказывать приходится сильно заранее. Ребята выбрали одного поставщика, так как ткани разных производителей отличаются оттенками цветов, фактурой и качеством.

В зависимости от сезона и загруженности на ткани, нитки, фурнитуры и сырье уходит от 800 тысяч до 1,5 миллиона рублей в месяц.

Дмитрий загружает партию футболок, чтобы отвезти заказчику

Клиенты

С цехом постоянно сотрудничают 20 компаний. Они обеспечивают больше половины заказов.

Главные клиенты — средний и крупный бизнес из Москвы. Для них предприятие шьет сувенирную, рекламную и брендированную продукцию, например: футболки, свитшоты или спортивные костюмы.

С большинством клиентов у предпринимателей договор о неразглашении: они не могут показывать выпускаемую продукцию, указывать заказчиков как клиентов и разглашать информацию о заказе. Так происходит потому, что некоторые из заказчиков — это посредники, которые заказывают продукцию сразу для десятка других компаний. Если их клиенты узнают, кто реальный производитель, они могут отказаться от услуг посредников. Но предпринимателям это будет невыгодно, потому что лучше работать с посредниками, которые обеспечивают их работой, чем потерять крупные заказы и работать только с одним клиентом напрямую.

Прямая реклама — в интернете, в прессе или на улицах — не имеет смысла для такого бизнеса. Основные каналы привлечения клиентов — это нетворкинг, выставки, ярмарки и семинары. Дима постоянно посещает отраслевые мероприятия, заводит знакомства и рассказывает, что из-за падения рубля, коротких сроков, дешевой логистики и возрастающего качества заказать пошив в Ярославле выгоднее, чем в Китае.

Весной 2018 года ребята выпустили цикл статей о построении бизнеса в швейной отрасли и опубликовали их на сайте, в соцсетях и Телеграме. Потратив на их продвижение 20 тысяч рублей, они получили обратную связь от десятка начинающих брендов, некоторые из которых позже стали их клиентами.

Антон с готовой продукцией. Это футболки для постоянного клиента — компании «Киносклад», которая поставляет оборудование для кинопроизводства

Сложности

Швейная индустрия в России развита слабо: ткани, красители и фурнитуру привозят из-за границы. В Ярославле с этим вообще плохо: нет дилеров ткани, все предприятия рассчитаны на выпуск дешевого масс-маркета.

Сначала предприниматели брали заказы у всех: мелких и крупных заказчиков, посредников. Закрывали глаза на сроки, цену, объем — лишь бы получить заказ и сделать его как можно быстрее. Такой подход дорого обошелся бизнесу: весной технолог не справилась с задачами и цех не выполнил договоренностей в срок. Ушли несколько клиентов, просела прибыль. На исправление ситуации потребовалось два месяца.

Пришлось изменить подход к работе: делать всё не торопясь, эффективнее и с более крупными заказчиками. Сейчас предприниматели стараются не работать с посредниками: когда клиент является конечным заказчиком, легче контролировать качество. Поэтому предприниматели сосредоточились на более дорогом и выгодном корпоративном сегменте, для которого они шьют фирменную одежду и сувениры.

Бизнес сезонный. Пик заказов на дешевый масс-маркет (текстиль, футболки, спортивную одежду) — это зима и лето, на сувенирку — в праздники. Брендированную одежду для корпоративных мероприятий заказывают круглый год. Важно настроить производственные мощности так, чтобы не пропустить периоды повышенной загрузки. Сейчас предприниматели работают только с корпоративным сегментом — это сглаживает сезонность. Первые месяцы на предприятии случались простои, но с осени 2017 года цех постоянно загружен.

Если технолог и раскройщики сделают свою работу грамотно и аккуратно, то остатков ткани будет мало

Результаты и планы

Наши герои зашли в бизнес с готовой клиентской базой, но для цеха ее оказалось недостаточно. Работать в плюс стали через 4 месяца — помог предновогодний пик загрузки.

С начала 2018 года цех все время в плюсе, прибыль постепенно растет. Ежемесячный оборот — 2,5—4,5 млн рублей, средняя прибыль — 300—400 тысяч рублей в месяц на четверых. Еще 100—200 тысяч рублей из оборота предприниматели ежемесячно вкладывают в развитие: на ремонт цеха и новое оборудование.

средняя прибыль в месяц

Доли в проекте у ребят разные. На полной занятости в цехе работают Антон, Дима и Катя. Антон занимается оперативным управлением, ведет заказы и модернизирует производство. Дима ищет клиентов и партнеров. Катя ведет управленческий учет, отвечает за кадры и склад. Настя занимается финансами и бухгалтерией. Стратегические вопросы решают сообща.

Большую отдачу принес запуск нового направления — производства трикотажа. С доходов от его продажи бизнес получил оборотный капитал и средства на развитие.

Сейчас предприниматели оптимизируют рабочие процессы: вводят систему бережливого производства с минимумом остатков, снижают издержки, совершенствуют внутреннюю логистику.

Выводы

Тем, кто хочет зайти в швейку, стоит полгода-год поработать на аутсорсе посредником: искать клиентов, брать заказы и отшивать их в чужом цехе. Это поможет лучше понять технологию производства, управленческий и финансовый учет, сформировать базу заказчиков. Открывать свое производство можно, когда объем заказов будет достаточным для бесперебойной работы цеха.

В швейной индустрии многое строится на личных и деловых взаимоотношениях. Чтобы получать крупные заказы, надо заслужить доверие безупречной работой с небольшими партиями. Большое внимание стоит уделять нетворкингу.

Перед стартом надо создать подушку безопасности хотя бы на полгода операционной деятельности. В любой момент могут потребоваться незапланированные расходы.

Источник

На игле: Где шьют русские дизайнеры H&F разобрался в невидимой cтатистике лёгкой промышленности России и выяснил, почему на её благо трудятся сотни тысяч людей, но сделать русский H&M или Chanel пока не могут.

Неприметная сталинская пятиэтажка — вот новая русская мануфактура ХХI века. В торце дома расположилось ателье, где три швеи посменно ремонтируют брюки, а при случае шьют костюмы из ткани заказчика. Рядом в собственной квартире бывший военный с супругой обеспечивают футболками и юбками-клёш маленький интернет-магазин. Он кроит, она шьёт на машинке Overlock за 30 000 рублей. В день выходит 10 маек и пять-семь юбок — машинка окупилась за месяц.

Самый большой цех — в подвале-бомбоубежище. Сотня экономических беженцев из Средней Азии днём и ночью строчит трикотажную одежду весёлых расцветок, постельное бельё, кухонные прихватки. Спят и обедают лапшой здесь же — до ближайшего рейда ФМС. Служба отправит и рабочих, и надсмотрщиков на родину, а машинки и нераспроданный товар конфискует. Смотрители подпольного цеха вернутся через пару недель. «Ничего, они потратят 200 000 рублей на новые машинки и отобьют их за два дня», — успокаивает Сергей Люцко, гендиректор компании «Игловод», поставляющей швеям оборудование.

Дом в спальном районе на юге Москвы — модель швейного рынка страны. Здесь собрались представители сегментов, которые занимают около 80% рынка пошива в России, по оценкам опрошенных H&F производителей. Швейные фирмы, как слои в торте, расположились по значимости. Подвал оккупировал самый производительный масс-маркет — сшитые на скорую руку тряпки продаются на рынках, ярмарках и в супермаркетах по 50-250 рублей. Чуть выше — крем и вишенка — те, кто шьёт для молодых русских дизайнеров со своими марками, интернет-магазинов и индивидуальных заказчиков.

Минпромторг считает, что в России работает 4 650 предприятий, которые шьют продукцию почти на 200 млрд рублей в год. Люцко усмехается: при таких цифрах он не смог бы продавать десятки машинок в месяц, а его более крупные конкуренты — «Швеймаш» и «Трансметалл» — сотни. «Ателье сидят почти в каждом доме, швей-надомниц огромное количество, что происходит в заброшенных заводах и подвалах — подумать страшно, там шьют днём и ночью».

Тяжёлый путь российской футболки в люди

Ткань и фурнитуру можно закупать на оптовых базах в Москве, а можно — за границей. Качество лучше в Европе, выбор расцветок — в Азии. Расходы на транспортировку ткани часто приближают её стоимость к цене рулона в России.

Эскиз может быть нарисован даже ручкой в молескине. Главное, чтобы конструктор и дизайнер понимали друг друга, когда начнётся процесс создания выкройки.

Cначала с эскизом работает конструктор, создаёт первый вариант выкройки и лекала, затем технолог на производстве дорабатывает их вместе с дизайнером в соответствии с требованиями самой фабрики и объясняет портным, как шить изделие.

Первый экспериментальный образец делают из плохой ткани, чтобы посмотреть, удачна ли конструкция изделия. Второй делается уже из той ткани, из которой будет отшита вся партия.

На производство отдают раскладку — рулон ткани, на котором начерчены лекала будущего изделия, выкройки и экспериментальный образец. Важно закрепить договором, какую ответственность производство несёт за брак: бракованные вещи, к сожалению, могут составлять даже 40% отшитой партии.

Нанесение принта, нашивка тесьмы, блёсток, пуговиц или клёпок происходит в отдельном цехе. Можно поручить это фабрике, которая отшивала партию, если у неё есть оборудование, а можно отдать работу другим мастерам.

Ольга
ШАЛЬНОВА

Марите ДОНСКЕНЕ

Маргарита САЯПИНА

Модель: Благотворительность

Ольга Шальнова, Маргарита Саяпина и Марите Донскене выходили на рынок, чтобы избавить дизайнеров от вынужденного безальтернативного выбора —
шить на коленке. Их фабрику Kneller называют все, кому ни задай вопрос «есть
ли хорошие производства, куда можно обратиться начинающему дизайнеру с небольшой коллекцией?». Мало кто в курсе, что Kneller уже год как закрыта.

Фабрика начала работу в 2010 году с того, что девушки арендовали 300 кв.м. на московской фабрике «Красная заря». В производство вложили 2 млн рублей. Участники рынка и коллеги считают, что затраты Kneller отбила летом 2012 года, объявив распродажу оборудования. Почему цех, заваленный заказами, не выжил?

Всем троим было по 25, и только для инвестора и единственного владельца фабрики Ольги Шальновой это был не первый бизнес — она хозяйка ресторана «Облака». Саяпина заканчивала МГТУ им. Косыгина по специальности «модельер-стилист» и делала несколько коллекций с другими мастерами, Донскене окончила Институт лёгкой промышленности и несколько лет работала на производствах, в том числе на фабрике «Большевичка». Всех начинающих дизайнеров, отшивающихся на Kneller, они знали наперечёт и хорошо представляли их проблемы, поэтому часто отгружали коллекции «под честное слово» заплатить когда-нибудь потом.

В Kneller несли свои эскизы те, кому большие фабрики отказывали из-за мелких партий. Эти фабрики могут дать и хорошее качество, и работать, почти попадая
в сроки. Одна беда: партия до 100 единиц на модель (вещь, отшитая в трёх размерах в количестве 100 штук) их вряд ли заинтересует. А интернет-магазины и начинающие дизайнеры заказывают примерно такие партии, больше им не продать. Дизайнеры с большими заказами тоже могут получить отказ, если обработка вещи нестандартная. «Часто выходит такая ерунда: начинают делать не так, как вы нарисовали и спроектировали вещь, а так, как привыкли делать. Вместо пуговиц ставят клёпки, например», — объясняет риски создательница марки Mamanonstop Евгения Лазарева.

Это обстоятельство позволило Kneller сразу набрать много заказов. К девушкам пришли не только вчерашние студенты, но и именитые дизайнеры: Константин Гайдай, Вардуи Назарян, Александр Арутюнов. Желание всем помочь и менеджерские ошибки привели к срывам сроков. Фабрика нанимала новых портных, а заказчики тянули с оплатой — портные увольнялись, не в силах дождаться получки. Производство, задумывавшееся как швейный цех нового типа, коллапсировало по модели советских гигантов и наконец закрылось.

Производство Kneller, задумывавшееся как швейный цех нового типа, коллапсировало по модели советских гигантов и наконец закрылось

Евгений НИКИТИН

Модель: Спонсорство

В апреле 2011 года в ГМИИ им.Пушкина с помпой открывали выставку Dior. Полотна Малевича, Модильяни, Пикассо и современные инсталляции служили антуражем для 200 платьев из коллекции модного дома. Часть пришлось дорабатывать прямо в России. Заказ получила студия Owls дизайнера Евгения Никитина.

Никитин прошёл по пути Kneller, но, во-первых, имел другую мотивацию, а во-вторых, выжил: «Я хотел делать свою одежду — правда, на это не было денег, и приходилось делать чужую». Никитин хватался за любой заказ и первое время выступал, фактически, продюсером — принимал эскиз и материал, делал выкройку и лекала, которые передавал всё тем же надомницам. После пары месяцев такой работы купил бытовую швейную машинку, потом скопил на профессиональный Overlock и нанял портниху.

Бизнес расширялся, и 1 января 2010 года Никитин со штатом из 10 человек въехал в просторный светлый цех издательства «Молодая гвардия». У него были заказчики, время и средства на коллекции под собственной маркой Owls. Дела шли неплохо полтора года — до тех пор, пока знакомый дизайнер не принёс очень большой заказ. Чтобы выполнить его, требовалось в два раза увеличить площадь цеха и во столько же — количество работников.

Затраты на расширение выходили под миллион рублей, но Никитин решился. Случилось непредвиденное — клиент отказался от сотрудничества и не заплатил за отшитые вещи. «Они до сих пор болтаются на складе», — говорит Никитин. Закрыть кассовый разрыв не вышло. Портные уволились, арендодатель потребовал съехать. Но в отличие от Саяпиной Никитин вышел из пике: «Я отыграл всё, что у меня было: у меня снова тот же цех на 10 человек, но заказами заниматься я больше не буду».

Никитину повезло — он нашёл инвестора, который финансирует его собственные коллекции. «Все инвесторы в мире моды фактически спонсоры, мало кто стремится сделать бизнес из производства одежды. Скорее это возможность постоять рядом с богемой или просто помочь талантливому человеку», — объясняет основатель компании «РусМода» Оксана Лаврентьева, которая ведёт дела одного из самых успешных российских дизайнеров Александра Терехова.

Никитин говорит, что его производство в плюсе, но, вспоминая, каких трудов ему это стоит, мрачнеет и раздражается: «В Москве всё съедает стоимость аренды и рабочей силы. Наша чистая прибыль, когда мы шьём на сторону, — 4 000 рублей в день, это смешно, столько попрошайка у метро зарабатывает».

Наша чистая прибыль, когда мы шьём на сторону, говорит Никитин, — 4 000 рублей в день, это смешно, столько попрошайка у метро зарабатывает

Роман МОСКАЛЕНКО

Модель: Дисциплина

Креативный кластер на территории издательства «Молодая гвардия» родился сам по себе, без дизайнерского ремонта, модных кафе и вечеринок для звёзд шоу-бизнеса и чиновников. Заводское здание постройки 70-х годов с гулкими бледно-зелёными коридорами приютило с десяток школ танцев и фотостудий, а также шесть текстильных производств разного калибра. В основном тут шьют собственные марки дизайнеры, которым повезло с инвестором, или интернет-магазины вроде Pompons.ru.

Роман Москаленко расположился на четвёртом этаже — из огромных окон его мастерской открывается вид на железнодорожные пути Савёловского вокзала. Москаленко перехватывает волны сарафанного радио, адресованные девушкам из Kneller. Когда их спрашивают, кто теперь шьёт молодых русских дизайнеров, они дают его телефон.

«Во-первых, нужно стоять с секундомером над портным, самим разрабатывать нормативы по скорости на каждую вещь и следить за их исполнением, во вторых — работать по предоплате. В идеале — стопроцентной», — у Москаленко нехитрые секреты успеха. Как показал опыт Kneller и цеха Никитина, их не очень-то легко применить на практике. Задача найти квалифицированных и дисциплинированных портных и закройщиков кажется Москаленко сложнее, чем выбить деньги из заказчика. «Мы просто не будем браться за работу без предоплаты и с коротким сроком сдачи. Сейчас расписываем график на будущую весну, — объясняет он. — Наконец-то мне удалось убедить рынок планировать коллекции заранее».

Его фабрика работает всего год в цехе на 10 швейных машинок, но уже может позволить себе выстроить очередь из заказчиков на полгода вперёд и отказаться принимать заказы, чья стоимость ниже 200 000 рублей. По меркам Минпромторга, превращение в среднее производство началось.

С такими фабриками легко работать российским маркам, претендующим на масс-маркет, — например, санкт-петербургской Oh, my Сергея Ковеленова или новосибирской Harm’s. Причём шить масс-маркет выгоднее именно в регионах — швейники готовы работать с меньшими заказами по более низкой цене, чем в Москве и Подмосковье.

Заказывая более 100 единиц на модель базовых вещей, футболок, толстовок, простых по крою платьев, владельцы марки платят фабрике по 100-200 рублей за штуку. Но и это дорого, когда речь идёт о производстве тысяч единиц товара. К тому же загрузить таким объёмом часто некого: если в Москве приличное производство не сыщешь днём с огнём, то в регионах с этим ещё хуже. Поэтому ни Sela, ни «Твоё», ни Oodji, ни Trends Brands не отшиваются в России — создают производства в Азии. «Сейчас мы исследуем Китай, в скором времени, видимо, производство придётся переносить из России», — говорит Юрий Ясюк из Harm’s.

Во-первых, нужно стоять с секундомером над портным,
самим разрабатывать нормативы по скорости и следить за их исполнением, во вторых — работать по стопроцентной предоплате

Анастасия СОЛОМАТИНА

Модель: Коллаборация

«Когда мне говорили: даже самая маленькая коллекция стоит не дешевле 400 000 рублей, я делала так: „Ха-ха-ха!“» — у Насти Соломатиной очень тихий голос и очаровательная манера улыбаться. Она модель, но уже год не снимается и не участвует в показах: «Я всем отказываю, это так неудобно. Но они должны меня понять. Я считаю, что если занялся делом, нужно заниматься только им».

Настя придумала свою марку одежды #Sample год назад. Наряды сдержанных тонов простого, но изящного кроя выставлены в одноимённом интернет-магазине. Их шьёт швея-надомница, которая живёт в Подмосковье. Настя искала её несколько месяцев, сбилась с ног, но всё равно не слишком довольна: то мастерица подведёт со сроками, то начнёт шить на своё усмотрение, приговаривая: «Как у тебя нарисовано, так никто не делает». Новую коллекцию Настя решила шить на производстве: «Я ходила по шоу-румам и, когда видела хорошо сшитую вещь, спрашивала, где её делали. Так я выбрала пять фабрик недалеко от Москвы».

В интернете достойного производства не отыщешь. Марина, властная дама около сорока, владелица пошивочного цеха на севере Москвы, который хвалят заказчики, отказывается даже называть свою фамилию для статьи. «Клиентов у меня и так хватает, кому нужно — найдут. А от рекламы только бесполезные звонки и арендодатель плату повышает». У Насти, как и у любого начинающего дизайнера, тоже есть резон не распространяться о своих производителях: «Кто портниха — самый частый вопрос без ответа. Все боятся, что конкурент перебьёт твою цену и ты останешься без производства».

Не видимый статистике легпром России производит не так уж мало вещей — на его благо трудятся сотни тысяч человек. Однако попытки сшить русский H&M приводят в Азию, а русский Chanel — в Европу, где ткани и рабочие лучше. Переломить тенденцию можно, если участники производственной цепочки научатся кооперироваться.

«Интернет-магазины не готовы сотрудничать друг с другом, хотя делают в большинстве своём одинаковые футболки и толстовки, но с разным принтом. Мы советуем маленьким производителям объединять заказы в один большой», — даёт рецепт Москаленко.

Переселение портных из их квартир и полуподвальных ателье в современные фабрики займёт не один год и потребует дисциплины и заботы не только о красоте вещей, но и о рентабельности.

Швейный рынок напоминает общепит пять-семь лет назад, когда между новиковско-деллосовскими ресторанами и условным «Теремком» зияла пустота, украшенная якобы чешскими пивными и кафе, чьё меню повторяло советские столовые. Рестораны и бары нового типа стали открываться, когда за дело взялись общительные люди из среднего класса, которые не боялись делиться опытом и вместе создавать новый рынок. Владельцы Ginza Project и Food Retail Group советовали друг другу, а создатели ресторанов Tapa de Comida и Delicatessen подсказывают дружественным коллегам неплохие локации.

Своих Новиковых и Деллосов российская мода уже вырастила. Александр Терехов, Ульяна Сергеенко, Денис Симачёв — их отлично знают в России и за рубежом. Очередь за новичками.

Источник

Читайте также:  Шкаф для одежды небольшой размеры